Стремиться друг к другу - вот, что важно. Искренне и без оглядки. Тем более на обстоятельства.

C'est une travaiille. 次々それぞれ。Yaaau.

Начинааю. 4:44 на белом циферблате моего белого счетчика. Даже страшновато как-то опять браться за эти ноты в неофициальном порядке. Ну а что делать? Бессоница. Эффективная вещь в контексте 24 бросовых лет разной направленности. Всему свое время.
Вещи на моем столе вроде как тоже это понимают. В хаотичной захломленности нет не чувствуется заброшенности. Даже пыль не успевает прилипать к поверхностям. Постоянно что-то ищу руками, на ощупь.
Ищу красивых и не очень. Часами их разглядываю, поглядывая временами на белые циферки белого циферблата. Никто даже в окно не стучит. А я жду. Не то чтобы сижу, конечно. Больше бегать приходиться и в этом беге по максимуму стараюсь утрамбовывать картинки в мозг. Если не лень - даже записываю. Ведь я делаю вид, что блокнот и ручка всегда при мне. Ну даже хоть карандаш.
Жду когда придет это дурацкое самосознание. Почему-то иных оно посещает гораздо раньше. Да не, я не ропщу особо. Все вроде нормально. Все как всегда.
Город наш прекрасный. Коморочный. Краюшечный. Корюшечный. И даже, может, корью больной иногда. В пятнашковых плюшевых шапочках с резинками на голове, чтоб не спадывали. И с резинками же на варежках - чтоб не потерялись.
Смотрю на этот стол и преисполняюсь радости. Мои покорные вещи умиротворенно ждут своего часа. Даже как-то хочется их порадовать что ли. Коробочек им понафигачить. С бантиками.
На пооконнике растет у меня имбирь теперь. Сам по себе. С лета. Он появился вдруг. И сам по себе стал расти. Ну очень самостоятельный тип. Диву на него даюсь. Он совершенно сам по себе. Он даже не ждет от меня ни капли воды. И все равно растет. И даже двое их уже. Я на всякий случай назвала его Коки. Вдруг он все таки что-то себе думает. Думает, что мой. Хотя навряд ли. Но на всякий случай, у него есть имя.
Ну все хватит и пятнадцати минут для первого выступления. Надо и дело знать.
Доброго всем утра. На всякий случай. А-то вдруг вы думаете, что я не помню. На всякий случай говорю вслух: "Непроизвольно часто вспоминаю лица и слова и это зачастую самые любимые моменты дня"

Когда вот так сидишь среди ночи. С одной и той же песней на повторе глазеешь на темные ветки дерева, где фоном - розовато сиреневое небо. Хотя в ночных еще тонах.
Когда расковыриваешь ногтями смычку верхней губы. А потом зубами истончившуюся кожу надрываешь. И опять ногтями оттягиваешь, чтоб кусалось легче. Отщипываешь, нижними зубами зажимая в резцы верхней строчки.
То сразу что-нибудь выпить хочется. Ну хотя бы кофе. Потому что тебе не то чтобы даже нравится вкус раскромсаных смычков или еще чего.
То сразу концентрируешься. При отсутствующем взгяде в одной точке. Физиологической точке своего тела. И что-то выуживаешь оттуда.
А.
Перед подъемом всегда период затишья. И вот начинает бурлить. Когда сглотнуть не можешь горло расслабить, как будто что-то давно пытешься сказать потому что. И никак не можешь, и не знаешь даже какими инструментами. Вот разве что ногтями да зубами.
А.
Там напротив опять два окна горят. Почти что пять утра - что они себе думают? Вдруг я тоже танцевать хочу. Это как вторая порция ломо-фотографий, которые мне уже успели полюбиться. И мотив в голову играющий. Скоро он мне совсем будет по нутру. На неделю. А потом - новый абзац. Разделяем и отступаем.

Она опять это сделала. Она наполнила мое утро и годы после, до нового появления. Когда в последний раз ты появлялась? Года четыре назад, моя по-рыбному соленая Д.
Промотать назад и даже тут есть уже про тебя в армейских на босу ногу.
Ты наполнила мое утро сегодня, ты перезарядила меня. Идеальные отношения. Ведь я тоже думаю, не так, чтобы постоянно помню, но приятными вспышками. Ты и сама знаешь, как это. Мой остров. Далеко-далеко моя Д.
Ты вдруг написала, и написала, что думаешь обо мне. А большего и не надо. Ведь я тоже думаю. Никогда не знаешь, где проснешься утром, да? Но пока мои зубные щетки расставлены прочно. Вчера прочитала у Лимонова строчку интересную, что-то вроде "они стояли как запятые в сложноподчиненном предложении". Я до нельзя теперь, но сложносочиненное. Может, кончно, мне просто нравится так думать. Потому что стонать не хочется и говорить в очередной раз, что все не так. Все так, дорогая моя. Просто вокруг ленивые люди. И я. Да не расстраивайся ты, я же тоже мечтаю!
Фотокарточка твоя, как сердце Грааля, бьется в черной секретной папке по правую руку от меня. Вот уже сколько-то лет эта бумажка не выцветает.
Мы встретимся. Скоро я начну движение и мы встретимся. Когда движется только один - встреча не так очевидна. Я все еще в той же точке пространства, в которой ты оставила меня. И Питер, это далеко не Фриско, хочу я заметить, хотя Фриско для меня иллюзорен как благовония Тибета. Для меня мир иллюзорен пока. Потому ты постепенно становишься легендой. В моем восприятии мира.
Надо писать тебе ответ. В пару строк, не больше. Больше - и ты меня разлюбишь. Общение без деталей.
Вот ведь еще что. Вечером в метро я видела тебя. Такую, как если бы ты пошла по пути Дуни Смирновой, к примеру. Ты была, как всегда, бледна, с отсутствующими глазами (что естественно, ведь ты же призрак), в черном аккратно застегнутом пальто, и коленки вместе. Я в упор глядела на тебя, чтобы поверить, что это ты. Как нудный безстрастный секс в поисках удовольствия - остается только чувство досады.
А с утра сегодня - ушат бодрящей. Что же ответить тебе? Как написать?

ДАША МНЕ ОРАТЬ ХОЧЕТСЯ ДАША WHY DID SHE DO IT? WILL SHE EVER COME BACK IN ANYWAYYYYY??????????ДАШАДА ДАШАДА ДАШАДА Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ ТАКЖЕ КАК И СЕБЯ КАК СВОЮ РУКУ КОТОРУЮ ТЫ ДЕРЖАЛА КАК СВОИ ГЛАЗА В КОТОРЫЕ ТЫ ГЛЯДЕЛА

"Рулон разматывался. После каждого срыва приходило тотальное спокойствие, обеспокоенное лишь тем, что она судорожно срезала ногти.
Она сидела в туалете и остервенело подрезала ногти под самый корень. В некоторых местах проявились полоски крови. «Слишком много микробов хранится в длинных ногтях» - думала она. В такие минуты хотела постричься налысо, но в последний момент трусила начинать все с нуля и оставляла эту мысль до следующих потерь. До ногтей на ногах так и не добралась. Распростилась с заключающим процесс ногтем мизинца на правой руке и облегченно вздохнула. Вышла в ванную, внимательно изучила свое сегодняшнее отражение, вдруг замерла и, продолжая глядеть в глаза, правой рукой пошарила на стеклянной полочке перед зеркалом. Нащупала мягкий карандаш для глаз. Скурпулезно подвела правый глаз, левому досталось меньше внимания – слишком быстро надоедали ей меланхоличные механические процессы. Посмотрела внимательно – изменилось мало что, да мало личто там могло измениться. У нее были карие глаза. Когда она влюблялась, глаза становились цвета зеркала.
Ей показалось, что отражение карего цвета глаз сузилось. Может это был эффект двух зеркал, направленных друг в друга. Надо было что-то срочно предпринять и вдруг ей захотелось стать одной из итальянских актрис, что подбирал Феллини для своих фильмов – она уверенно усилила действие карандаша в густые стрелки до середины века и виска. Губы, которые обычно навязывают фарфоровым куклам, замаскировала под цвет кожи. Куда спрятать нос? Он упрямился. Тогда она притворилась, что не знакома с ним. Порядок. На улице – не так уж и холодно, можно надеть то, что осталось чистого. Цвета загорелой кожи. Пусть сегодня остануться только глаза. Она выходит шпионить."

Вдруг перед глазами замельтешило белое. Снег необычный, как в корейских почему-то фильмах. В тот момент как раз думала о цвете мандаринов (по аналогии с апельсинами). Разложила перед рыжеволосой девочкой в сиреневом одеянии любовь к трем мандаринам на темно-зеленой траве. В голове. Пастель. Цвета подбирала – и тут бац! - снег этот. La vie en rose в исполнении Армстронга – и боле сиреневый таковым не является. Ну уж как рука ляжет.

Фрукты – прекрасно (и как сама проворонила?). Байкал – забавно. Неожиданно, нагло и из-за поворота спас. Неожиданно, да. Отдельное неожиданное спасибо с трюфелями.

Спать хочется. Как раз подходящее состояние для того, чтобы расслабленно почувствовать цвет исподнего. Эскиз готов, но без лица. Яблоком что ли заполнить?

Надо сходить на рынок в загадошной одежде, и скрываясь, навыбирать по цвету подходящих фруктов. И в снег их – для пущего контраста, щекотки и сохранности продукта.

Пропал интерес.

Знаешь ли, не хочется много говорить. Вообще я заметила такую вещь: девочки гораздо больше говорят. То ли натура такая, то ли завлекают мальчиков речами красивыми. А мальчики, по большей части, все молчат и слушают, ну иногда соглашаются кивком или даже кратким ответом.

Это вот, когда ты долго-долго говоришь, а потом спрашиваешь собеседника: "А ты?". И, с одной-то стороны понятно, что он впадает в ступор, но с другой, кажется, что с твоей подачи он мог бы такоооое завернуть, что ты бы тут же в обморок упала и от счастья места себе не находила.

Поэтому девочки чаще живут в мечтах. Придумывают интересные диалоги. И даже иногда записывают их. И если уж они очень сильно одиноки, то они напишут такие диалоги, которые прославят их на весь мир.

Сидим в кафе две девочки такие. И я ей говорю радостно: "Все. В январе уже получу свой первый загран"
И она, такая хорошая девочка Ксюша говорит на меня большими глазами:"А зачем он тебе?". И я взяла да и задумалась. Так глупо..

С улицы в раскрытое нараспашку окно тянет свежий воздух. Свежий воздух пахнет носками. Только что стиранными коричневым хозяйственным мылом.

На экране появляется список действующих друг за другом лиц.

Детствующие лица:
Ариадна – персонаж древнегреческих мифов, говорит исключительно по-гречески;
Коротко стриженая девушка – главное действующее лицо, говорит по-русски, не понимает по-гречески, но понимает на других языках;
Безымянный, похожий на Боба Марли – Bob Marley, говорит на разных языках, возможно, знает и греческий, но с ним не сталкивается.

En film:

Ком цу мир

( Read more... )

Грозный, страшный и могучий я гоняю.

Дорого,

Время идет. Кот все спит. Трачу деньги, чтобы смягчить мягкостью троганой бумаги скрежет дел по врменной скрижали. и ладно бы еще в одном направлении...

вот опять не могу написать тебе письмо. 2 года немощи.

зато вот тебе вчера написала вполне такое покаяние.

а тебе и не знаю чего можно еще писать - ты читать не хочешь.

а ему обещалась первого, а остальное и неинтересно.

Какой-то один из первых альбомов Текилы на завтрак. Поцарапали изрядно кружечку мою и ручку чуть не отломали. Я все поняла,выключила и постаралась не расстроиться.

Влюбилась в голос в трамвае и еще один в интернете. Втоой скачиваю немеряно. Первый - потеряла, но и не обернулась даже, да. Потому как всегда хороший голос не идет к лицу. Мне так вообще лучше записками общаться. Совсем не идет к лицу.

Ночь не спала. Даже с валерианы. Звонок такой тревожный - я же тоже беспокоюсь.

К Джойсу двойственные ощущения.

К первому нужно работу сдать. Самой себе. И тебе. Но никаких обязательств - я же могу поканючить и выпросить еще недельку.

Писала ночью очередное письмо. Отправила как всегда. Такая молодец у нас Ксюша Коза - ну просто самая лучшая молодец из всех молодцов. Прям по Генри Миллеру шпарит и хоть бы хрен. Не лоб - а шишка уже какая-то. Облизать глянцевую синь.

Крымские мысли. Крымские мысли все вот это печеное лето. Спекшаяся кровь в голове. Пью воду литрами. Может, нужно что-то другое. В. может и плюнет на все и уедет. Но как же? Без нас? А кто же следить будет за его загаром? Пили недавно якобы крымское. Сладкое-сладкое, крепкое-крепкое, и я вспомнила как в том еще году дарила ему картину с этим вот Крымом.

А все остальные картинки у Даньки на стене. И не крымские тоже.

В итоге выдрала в башке восьмерку лысую. Чакра, млин. Налысо черепушку и в Крым и этими мыслями до следующего лета.

Сны снятся. Обильно и крепко. Переписываю и выпендриваюсь, когда времени хватит обязательно.

Так что целую вас куда обычно и скоро свидимся. Пароль тот же.

Яя

***

В приоткрытые створки дверей
Люди нюхают улиц весну.
Сбираются с духом
и портфелем вперед вылетают наружу.

Чтобы долго глазами не мучатся –
Убегают, закрывают в метро,
а после,– крадучись, до работы здания,
где отделены от смуты заранее.

Приходишь с работы в квартиру черную
И, не зажигая света,
Из прихожей проходишь в пригожую
Для мечтаний раздетую
Совершенно пустую
Комнату
И неважно огромную ли.

Мягко на подоконник с ногами прыгаешь
И за шпингалет держишься,
И только он один выдержит,
А внимание все – на улицу,
Где другие, еще не успевшие
Месят ботинками фонарей рыжину,
в щетину смеются, хихикают,
Идут в булочную – и в уют.

Устанавливаешь такими опытами
Симптоматику
И дальше, как по накатанной скальпелем,
Вырезаешь щемящее-давящее
И впустую тратишь Время дальше:

Крылья в воздухе разлетаются
Тонкими полосами черной туши.
Одиночные крики ворон
В судорогах пальцев
Радостью переплетаются.

Электронные слипы и скрежеты
Разрежают усталые будни.
Кот зацепил когтем винил
И промотался назад.

Устало голодное существо размахивает ручками-веточками в ожидании попутного ветра. Но крылья не наполнятся, потому как нет обшивки.

Мюнхгаузену не снилась такая сила слова. Он вряд ли видел сны. Он вряд ли разделял, где сон, где явь.

Три месяца назад я сообщила приближенным, что волосы, собственно, не пальцы. отрастут - не успеете бросить семена в землю мая.
Три месяца назад я стал лыс. Головокружительно. Головоласкательно. Но только для себя.
Три месяца они росли в уединении.
Спустя три месяца косичка позади до неприличия щекочет спину.

Правда в том, что в уединении они росли шесть месяцев. я тоже росла, и потому время от времени состригала ногти.

11 декабря я уехала из Питера. На билете пишут, что 11 мая мне ехать назад. Боюсь себя напугать: вдруг остановится рост? а потому еду на (11-3)= вино и сладостно, и бродит.